– Не знаешь, почему МакФадден отменила занятие? – привычным, хоть и немного возмущенным тоном вместо приветствия произнесла Фелисити, усаживаясь на свое место за партой подруги.
Сегодня Амелия осчастливила своим визитом всю семью, в особенности маму, чей стакан, кажется, со «Знаменитой куропаткой» слишком быстро для утра опустел, наполнился снова и вновь осиротел. Стараясь не замечать домашних и быть незамеченной самой, Лисса прошмыгнула к выходу во двор и с наполненной вещами для пижамной вечеринки у Кейли сумкой наперевес покинула дом. Она не собиралась возвращаться до завтра – все равно никто не хватится. Да, день не задался с самого начала.
– Надеюсь, урок восстановят, – прошептала девушка, когда какой-то юноша вошел в класс.
Фелисити обреченно вздохнула, рассматривая парня (мужчиной его назвать не поворачивался язык). Было ясно: это не новый преподаватель по литературе – на вид ему было лет 25, а этого точно было недостаточно, чтобы впечатлить директора или попечительский совет Констанс Биллард. Да и подобная улыбка, вернее, ухмылка смотрелась бы не так эффектно на лице какого-нибудь учителя. Что-то в ней было знакомо Лиссе, словно напоминало о ком-то… «Амелия», – подумалось ей, но девушка тут же выкинула мысли о сестре из головы. Слишком много её было на сегодня.
Лекция затягивалась, а Фелисити не очень хотелось забивать свою голову чем-то вроде маркетинга – скажем честно, бизнес был не для неё, к огромному сожалению отца и превеликой радости самой Лэнгтон. Стараясь отдавать дань уважения и всё же не мешать новоиспеченному лектору, она сидела молча и, учитывая, что в отличие от доброй трети класса она выкинула жвачку, ещё входя в кабинет, удавалось ей это неплохо. Она думала о своём, изредка вслушиваясь в суть беседы, сейчас больше походящей на монолог. Так, на всякий случай. Оратор, чьё имя, кстати, так и не было названо, разбрасывался фразами о светских львицах, грязной работе и прочее, и прочее, обидно задевая самолюбие Фелисити, что к концу занятия вылилось в стойкое желание доказать этому мистеру, что кто-кто, а эта девушка, ровно как и еще пара-тройка из присутствующих, становиться такой, как мать или сестра, явно не собиралась.
– Простите…
Она с места обратилась к лектору после звонка, собирая учебники и тетради в сумку и как можно любезнее улыбаясь, а вот его оскал тут же сполз с лица, открывая взгляду девушки все недовольство достопочтенной публикой, явно не желавшей отблагодарить выступавшего своими аплодисментами. Фелисити направилась к нему, чтобы обсудить… А что она собиралась с ним обсуждать, при этом совершенно ничего не понимая в бизнесе?
– Простите, сэр! – она не знала, какие подобрать слова.
Секундами ранее он произнес: «Нравственно все, что экономически эффективно», и эта фраза, неприятно оседая в голове, прочно ассоциировалась у Лиссы с отцом, а всё, что было с ним хоть как-то связано вызывало у девушки непреодолимую, несвойственную ей, тягу перечить, спорить и высказывать всё, что она думает по этому поводу даже в том случае, если собственной точки зрения на проблему у неё и нет.
– По-моему, нравственность и бизнес не могут идти рядом, – она попыталась не выразить на лице некоторое отвращение, – Их вообще нельзя сравнивать или противопоставлять. Люди слишком любят зарабатывать, особенно, когда их капитал строится на чужой трагедии, создавать финансовые пирамиды, устранять каждого, кто встанет на их пути, и всё такое. О какой нравственности вообще может идти речь… – она притормозила себя, едва не назвав всех бизнесменов жлобами или ещё кем-нибудь, – За каждым миллионом кроется скелет в шкафу, правда?
Отредактировано Felicity Langton (2014-04-11 10:22:12)